Образ «Пустынная заря»

Где-то в окутанных густой тайной ущельях гор, что каменными великанами вздымались над землей и шапками упирались в небо, пока внизу прозрачные реки, рожденные из тающих ледников, с шумом уносили с собой мелкий гравий и песок, жил мудрец. Владеющий знаниями древних веков, он был путеводной звездой для миллионов ищущих сердец.

Однажды его посетил юный странник, чья душа была омрачена темной печалью. Он просил мудреца о помощи. И тот, глядя ему в глаза, сказал: «Благая мысль – это искра, что способна разжечь свет вокруг и растворить тьму. Помни о том, что тебя радует, что заставляет твое сердце петь райской птицей. Вспомни о красоте цветущего сада, о сладости спелых персиков, о преданности твоего коня. Оглядись вокруг. И в этот момент, когда благая мысль проникнет в твое сердце, ты сможешь почувствовать ее силу. И свет озарит твой путь».

И путешественник, следуя советам мудреца, стал замечать простые вещи, что раньше казались ему незаметными. И удивлению его не было предела, когда увидел он, как много вокруг прекрасного. Он улыбался солнцу, он радовался звукам музыки, он благодарил за тепло дома.

И в душе его зажглась искра, которая подобно пламени свечи, растворила тьму.

В самом сердце восточного базара, где запах пряностей струился, как дым от благовоний, а разноцветные ткани и узорчатые ковры ослепляли своей красотой, было по обыкновению людно. Толпа жужжала, словно рой пчел. Каждый был увлечен своим делом, переходя от одной лавки к другой.

Но больше других посетителей интересовала лавка с рахат-лукумом, что поражал воображение самых искушенных искателей угощений.

Словно драгоценный камень, выточенный из недр сладкого сиропа, рахат-лукум был пропитан ароматами фисташек и миндаля. Каждый его кусочек был воплощением тайны, хранимой в сахарной корочке. Будто дарованный высшими силами, он заключал в себе щедрость земли и благодать неба.

Созерцавшие его забывали о суете и погружались в мир сказок и легенд, где звезды блестят ярче серебра.

Вкушавшие его тотчас отправлялись в невероятное путешествие, где нежная сладость, словно шепот каравана в ночной пустыне, переплеталась с терпкостью орехов, напоминающей аромат костра в бедуинской деревне.

И потом долго еще послевкусие отзывалось таинственным эхом.